HONOURING HIGH PLACES
THE MOUNTAIN LIFE OF JUNKO TABEI
JUNKO TABEI AND HELEN Y. ROLFE

Based on Translations by Yumiko Hiraki and Rieko Holtved
Издательство Rocky Mountain Books Ltd.

Здесь и далее представлен авторский перевод Полины Воробьевой

Выдержки из главы 2 The meaning of Mountains (Значение гор) 35-69 стр.

Японка первой из женщин мира вступила на вершину Эвереста в 1975 году. Кажется, что человек, способный на такой спортивный подвиг, должен обладать какими-то сверхспособностями, недоступными другим. Или быть полностью здоровым, обеспеченным и успешным, чтобы ему ничего не мешало в достижении цели покорения вершины? Но нет. История Табэй — тому подтверждение!

Знали ли вы о том, что Дзюнко покорила Эверест спустя всего несколько дней, как их команду накрыло лавиной во втором лагере и они чуть не погибли? Ее муж мог остаться вдовцом, а трехлетняя дочка — сиротой? Да, к моменту штурма ей было, что терять.

Миниатюрная женщина ростом 150 см. и весом 49 кг. Людей, общавшихся с ней, удивляло, как при такой комплекции можно было взойти на Эверест и выполнить программу «Семь Вершин». Сама Табэй оставалась в недоумении, как поверхностно люди смотрят на женщин-альпинисток и пытаются увязать их достижения с определенным типом телосложения.

«Когда люди встречают меня в первый раз, они удивляются моим размерам. Они ожидают, что я буду крупнее, чем есть на самом деле, более подтянутой, крепкой, как борец, например. Поскольку я первая женщина, покорившая Эверест и Семь Вершин, мои достижения приравнивают к определенному типу телосложения. Я улыбаюсь, когда на меня сначала не обращают внимание, а потом приветствуют на вокзале или во время выступления. Вы действительно Табэй-сан? — спрашивают они. При росте в пять футов и весе в 49 килограммов я сильно озадачиваю новичков. Обычно разговор начинается с таких вопросов, например, как я ношу такой тяжелый рюкзак или насколько велик объем моих легких. Меня всегда озадачивала одержимость людей внешним видом альпиниста».

Деревенская девочка

Будущая альпинистка родилась в 1939 году в небольшом городке Михару, численность населения которого составляла всего 10 тысяч жителей. Это было красивое место, окруженное зелеными горами, которые покрывали лепестки цветущей сакуры и террасы овощных полей. Доминантой города выступал холм с остатками старых каменных стен исторического замка. Этот холм прозвали Замковой горой. В 4 классе Дзюнко вместе с одноклассниками и учителем, который привил ей любовь к горам, в хорошую погоду бегали сюда на обед, чтобы почитать книжки про путешествия.

Дзюнко выросла в многодетной семье: пять девочек и двое мальчиков. Она вспоминает, что отец был несколько расстроен появлением на свет очередной дочери и не мог дать ей имя в течение нескольких дней. Семья обладала неплохим достатком — родители владели типографией и фермерскими угодьями. Четверо работников типографии и две домработницы проживали вместе с ними в одном доме.   

Дзюнко всегда была маленького роста и в детстве считалась слабым ребенком, несколько раз болела пневмонией. В школе она не показывала успехов в спорте и поэтому не была популярным ребенком. Зато девочка хорошо пела и, если бы не стала альпинисткой, обязательно стала профессиональной певицей. Все изменило знакомство в четвертом классе с учителем Ватанабе-Шунтаро-сэнсэем, который открыл ей чудеса о горах.

«Кто знает, какое занятие в жизни — горы или музыка — было бы для меня более предпочтительным».

Ватанабе-Шунтаро-сэнсэй был популярным учителем. Он много рассказывал о горах, а в хорошую погоду звал детишек на обед на Замковую гору, где продолжал свои увлекательные истории. А потом они отправились на экскурсию на вулкан Насудаке.

«Повсюду вокруг нас шипели залитые серой дыры в земле, в которых у наших ног оживал природный онсен*. Я восхищалась сочетанием тепла, исходящего от источников, и холодных температур (несмотря на то, что было лето) в горах. Воздействие, которое это оказало на меня, на мое тело и кожу, было незабываемым. Это вызвало осознание того, что существует множество вещей в мире, которые мне предстоит открыть. Когда в тот день мы достигли вершины, я почувствовала радость достижения, которую никогда раньше не испытывала».

*Онсен — название горячих источников в Японии, а также зачастую сопутствующей им инфраструктуры туризма.

Здесь же 9-летняя девочка задумалась об альпинизме. В отличие, по крайней мере, от командных видов спорта в нем не было конкуренции. Независимо от того, как медленно ты шел, ты мог достигнуть вершины. Но и заменить тебя никто не мог. Ты нес свою ношу сам. Эти уроки она усвоила до конца своей жизни. Дзюнко не сомневается, что стала опытным альпинистом благодаря встрече в четвертом классе со своим учителем Ватанабе. Многими годами позже в 1994 году она в знак полной признательности за вклад в ее жизнь пригласила своего 70-летнего сэнсэя в Непал. Табэй заказала вертолет, который помчал их к Эвересту. Ватанабе сидел, раскинув руки, не веря в необъятность горы, прижавшись лицом к окну, как удивленный ребенок с глазами, полными слез.

Городская жизнь

Окончание средней школы далось Дзюнко с трудом. Когда девочка пошла в седьмой класс, от лейкоза умерла ее любимая сестра Чика. Дзюнко из жизнерадостного и спокойного ребенка превратилась в проблемного и агрессивного подростка, который не давал покоя учителям своими выходками.

Особую неприязнь она испытывала к учителю английского языка. В начальной школе этот предмет давался ей легко, но в средней школе Дзюнко перестала выполнять домашние задания. Естественно, на первом экзамене девочка получила низкие оценки. Это ее отрезвило, и она начала каждый вечер заниматься вместе со своим братом-девятиклассником. На следующем тестировании Дзюнко получила высокую оценку, но учитель обвинил ее в списывании. После этого ученица вообще перестала обращать на него внимание: она могла прекрасно справиться и без учителя. Оценивая свое поведение, альпинистка позже сказала: «Оглядываясь назад, я понимаю, что было глупо проявлять жестокость, но полученный опыт научил меня упорству».

Снова, не имея никаких особых способностей к занятию спортом и все еще скорбя по сестре, она обратилась к чтению книг, которые помогли ей закончить среднюю школу. Она жаждала чего-то большего в жизни, но не могла пока понять — чего.

Отец Дзюнко отличался прогрессивными для своего времени взглядами и ожидал, что дочь пойдет в университет. Но японское консервативное общество тогда еще не было готово к массовому потоку женщин-студенток. Информация о возможных вариантах поступления была скудной, и каждый случай был индивидуальным. Папа надеялся, что дочь поступит в высшее учебное заведение недалеко от дома, но Дзюнко хотела уехать в Токио. Ее очень вдохновили рассказы уже побывавших там сестер о местной светской жизни: кафе, концертах и театрах. Дзюнко четко осознавала, что после четырех лет обучения в университете и замужества ей ничего не нужно будет от отца. Следующий свой этап жизни она представляла так: «Я видела себя независимой, умной и популярной женщиной, способной спорить и философствовать о пьесах и тому подобном, а также встретить приятного мужчину, которого она привлекает». В 1959 году в возрасте 20 лет она стала студенткой женского университета Showa в Токио.

Но реальность сильно не совпала с грезами. После переезда Дзюнко стало не по себе. Девушка сильно стеснялась своего сельского происхождения и диалекта. По ее собственным словам, она была застенчивой, нервной и с трудом могла поговорить с кем-либо. В дополнение к этому на нее сильно давила суровая обстановка женского общежития, в котором она проживала. 

«В женском общежитии существовал свой собственный этикет. Войдя, мы преклоняли колени перед залом и приветствовали всех Gomen asobase — очень женственный, вежливый, свойственный высшему классу способ извиниться. Эти способы были мне незнакомы. Шесть девочек, с первого по четвертый год обучения, жили вместе в комнате площадью с десять татами*, которая в Японии считалась большой. Мы просыпались в 6 утра, свет выключали в 22:00 вечера и единственными днями, когда нам разрешалось покидать кампус, были среда, суббота и воскресенье — комендантский час начинался в 19:00. Нам требовалось разрешение родителей, чтобы получать письма от мужчин, и только родители или братья и сестры могли забрать нас, чтобы провести с ними вечер вне стен школы. Мы приносили в столовую наши собственные палочки для еды, рассаживались по указанным в соответствии с номером комнаты местам, ждали окончания музыки после молитвы и приступали к трапезе. Строгость нашей общественной жизни никогда не ослабевала».

*Татами — площадь квартиры или помещения в Японии измеряется не привычными метрами или футами, а количеством циновок определенного размера. Стандартный размер одной циновки 90*180 см., что эквивалентно 1,62 м² площади. Соответственно, площадь комнаты в общежитии составляла приблизительно 16 м².

Вынужденная, практически полная тишина царила не только в общежитии, но и в классных комнатах. «Это была суровая обстановка, которая излучала самоконтроль и дисциплину. — пишет Дзюнко. —   Позже, на высоких горных вершинах, я была бы благодарна за то, что овладела этими качествами, но в 20 лет стресс этого места выводил меня из себя». У девушки случился нервный срыв. Врач прописал Дзюнко провести время вдали от города, и девушка уехала на горячие источники неподалеку от родного Михару. Там она каждый день в одиночестве гуляла по лесу и делала записи в дневнике, серьезно рассуждая над тем, чего она хочет в жизни.

В конце концов, она решила окончить университет и вернулась в Токио к середине второго семестра. На этот раз Дзюнко поселилась не в общежитии, а сняла комнату в частном доме. Жизнь казалась более позитивной, и когда друзья пригласили ее в поход, девушка заново открыла для себя любовь к природе. Студентка была в восторге от того, что в окрестностях Токио есть горы. Они сильно отличались от тех гор, которые Дзюнко видела всю свою жизнь. Как и в четвертом классе, к ней снова пришло осознание, что в мире есть много мест, которые она может открыть для себя.

В тот же день по окончании похода она купила путеводитель «Горы вокруг Токио». Листая описание каждого маршрута, Дзюнко с радостью для себя обнаружила, что можно совершать однодневные восхождения, если выехать в район накануне вечером. Теперь необязательно уходить утром и возвращаться вечером. Девушка с воодушевлением планировала все новые и новые восхождения: «Я с трудом могла объяснить, как сильно мне хотелось совершить восхождение и оказаться среди вершин. Скалистый пейзаж стал частью меня».

О своих приключениях она постоянно рассказывала в письмах отцу. Он обычно отвечал ей скупо: «Пешие прогулки полезны для вашего здоровья. Берегите свое здоровье». Когда Дзюнко была на экваторе обучения в университете, его не стало. Погиб в результате несчастного случая. Оплату учебы на себя взяли мать и брат. Девушка потеряла того, кто поддерживал ее, когда она искала свой путь в этом мире.

«С ним я всегда чувствовала себя в безопасности. Трудно было представить, как я перенесу это чувство защищенности на высоты, которые мне еще предстояло покорить. Тем не менее, наставления моего отца проникли в мои годы увлечения горами и стали для меня отличным руководством на всю жизнь: Будь готов ко всему, чтобы ты не делал, — всегда говорил он».

Белые горы

«Суровая зимняя обстановка в горах удивила меня — порывы вера, которые почти отрывали мое тело от земли, морозные температуры, от которых немели пальцы рук и ног, и лицо, сложность покрытых льдом поверхностей, на которые мы взбирались, — и я наслаждалась каждым моментом. Я была как ребенок, впервые увидевший прохладную проточную воду. Было удивительно узнать, каково это на самом деле чувствовать холод и страх».

После окончания университета Дзюнко, пройдя жесткий отбор, устроилась на работу редактором в Японское физическое общество на естественнонаучном факультете Токийского университета. Ее работа состояла в редактировании англоязычных статей для 250-страничного журнала. Несмотря на то, что ее зарплаты в 15 тысяч йен едва хватало на аренду комнаты, в которой она жила со времен студенчества, питания и проезда на поезде, девушка была счастлива. Свою оплату труда она считала равной и достойной для сотрудника-женщины.

По мере свыкания с новым образом жизни Дзюнко задумалась о зимних восхождениях: ее манили заснеженные вершины. Она больше не могла посещать студенческий альпинистский клуб и в результате поисков нашла клуб Hakurei, который принимал женщин. Большинство членов этого клуба были скалолазами. Здесь Дзюнко впервые познакомилась с незнакомыми для себя терминами: крюк, карабин, страховка. Девушка также узнала, что существуют разновидности скалолазания и альпинистских стилей, а не только тот один, которым пользовалась она: взойти на вершину и спуститься с нее по тому же маршруту или траверснуть к другому спуску.

«Для меня было новостью, что, как правило, в горах существует несколько маршрутов, и что альпинисты постоянно преодолевают более сложные трассы».

В университетские годы Дзюнко старалась присоединяться к женским группам, она не привыкла заниматься альпинизмом с мужчинами. Но для нее было очевидно, что она пришла в клуб ради альпинизма, а не для знакомства с противоположным полом.

Ее первое занятие с клубом прошло на заливе Harutake. Там она впервые воспользовалась альпинистской веревкой, и этот опыт ей очень понравился. Ее первые снежные занятия прошли на горе Фудзи, а первый зимний поход представлял собой траверс с хребта Toumi на Goryudake. Мечта подняться к белым горам (так она называла заснеженные вершины) сбылась, но было тяжело. Тогда-то девушка впервые примерила на себя 27-килограммовый рюкзак. Вместо того, чтобы наслаждаться пейзажем заветных гор, она постоянно смотрела вниз на следы и вела внутреннюю борьбу с собой. Она была одним из четырех новых членов клуба и очень не хотела ударить в грязь лицом во время своего дебютного выхода.

Ее продолжали звать на другие восхождения. У нее не хватало снаряжения, но ни это, ни политическая обстановка в стране ее не останавливали. Со временем альпинистка стала чувствовать себя более комфортно среди мужчин и могла легко совершать восхождения как с мужчинами, так и с женщинами. В конце концов, как сама пишет Дзюнко, она даже почувствовала себя непринужденно, деля палатку с мужчинами — это казалось естественным занятием в горах, но появившиеся в результате этого слухи сильно ее беспокоили.

«Я была слишком занята, чтобы обращать внимание на предположения, что такой-то и такая-то вместе встречаются, потому что совершают восхождение вместе. Тем не менее, я далеко зашла в своих мечтах о белых горах и могла бы стерпеть подобные сплетни, если бы это означало продолжение восхождения».

Альпинист-наставник

По мере роста в альпинизме Дзюнко стало тесно в клубе Hakurei. К тому же ее беспокоили строгие правила клуба и постоянные сплетни. Как только ее коллега-альпинист основал свой собственный клуб Ryoho, она сразу перешла туда. Там девушка встретила наставника, с которым совершала восхождения последующие три года. Именно он вселил ей уверенность, что она может подняться на высоту 8000 метров и вести за собой женщин-партнеров. Его звали Yoko-o. О нем ходило много слухов: о его отшельническом образе жизни, выдающихся способностях скалолаза и несчастном случае из юности, в результате которого при штурме вершины погиб его товарищ.

Дзюнко с нетерпением ждала встречи с ним. Но сначала в качестве нового члена клуба она совершила восхождение на Юносаву вместе с другим коллегой-мужчиной Ядзимой. По возвращении девушка получила звонок от Yoko-o. Он предлагал совершить восхождение на Заднюю стену горы Ичинокура — предел альпинистских мечтаний Дзюнко того времени. Девушка терзалась сомнениями, но согласилась. В восхождении приняли участие она, Yoko-o и приглашенный им Ядзима. Из-за начавшегося ливня команда не достигла своей цели, но, как альпинистка, Дзюнко прошла проверку на прочность. С тех пор они с Yoko-o стали партнерами по восхождениям независимо от того, кто еще присоединялся к ним. Альпинистка никогда не была уверена в том, что для наиболее опытного коллеги было само собой разумеющимся работать в паре с новичком. Но она извлекла огромную пользу от их сотрудничества.

«Хотя Yoko-o никогда не давал мне подробных инструкций, со временем я научилась у него определенным навыкам и знаниям, таким как завязывание веревок, установка якорей и прокладка маршрутов. Я впитала от этого человека все, что связано с альпинизмом, и, как бы ни было приятно подниматься по новому маршруту, я осознала важность партнера по восхождению и то, какое огромное значение этот партнер оказывает на сам маршрут. Самое важное, чему я научилась у Yoko-o, — это осознавать всю полноту восхождения и ту радость, которую оно вызывает».

Из-за своего маленького роста и комплекции Дзюнко было тяжело успевать за напарником на подходах и подъемах. Но, тем не менее, Yoko-o предлагал помощь, когда напарница в ней нуждалась, и разделял лидерство на маршруте. По словам Дзюнко, уверенность Yoko-o в себе, умение принимать решения, чувство равновесия в горах, а также забота и сострадание по отношению к своему напарнику по восхождению вместе взятые создавали у нее чувство, что она сможет подняться с ним куда угодно. Девушка предполагала, что, возможно, его усилия по подтягиванию ее до своего уровня были связаны с разочарованием, которое Yoko-o испытывал, не имея напарника равного себе по способностям. Даже если это и было так, она ни о чем не догадывалась: напарник выглядел достаточно счастливым, чтобы сосредоточиться на восхождении именно с ней.

«Я думала, что это именно те отношения, о которых я мечтала. Я наслаждалась простотой путешествия в горы с партнером-мужчиной, но при этом не ожидала ничего другого. <…> Тот факт, что нас связывало глубокое доверие, а не романтика, в опасной обстановке, где ошибка могла стоить жизни, радовала меня».

Несмотря на наличие такого партнера по восхождениям и уже наработанный опыт в горах, Дзюнко иногда казалось, что другие мужчины-альпинисты оценивают ее, и их отношение говорит об одном: «В альпинизме нет места женщинам». Это была эпоха всего лишь нескольких женщин-альпинисток. Но для Дзюнко это не имело значения. Она настолько была увлечена альпинизмом, что ей претила мысль о том, что придется провести выходные не на горе.

До того, как восхождения целиком захватили девушку, приезд матери и брата из Михару был очень долгожданным и желанным событием для нее. Теперь же она, наоборот, молилась, чтобы родственники не приехали в выходные. По пути на вершину Дзюнко часто пыталась представить себе реакцию матери на ее восхождения. Она умалчивала о своих занятиях альпинизмом и той истинной цели, ради которой на самом деле оставалась в Токио. Ведь ее семья однозначно считала: «Легкий пеший туризм — это хорошо, но не зимние восхождения и скалолазание».

«Они и не подозревали, что именно те активности, которые моя семья хотела бы, чтобы я игнорировала, стали всем для меня. На мой взгляд, единственным выбором, который у меня был, было следовать своей любови к горам».

Женщина-партнерша по восхождениям

Девушка-напарница сама нашла Дзюнко. Однажды она позвонила той на работу и предложила вместе сходить на какой-нибудь маршрут. Ее звали Сасу. Она была выше ростом, более коренастой и подтянутой, много внимания уделяла мельчайшим деталям. Дзюнко была рада встретить человека, который разделял ее стремление к горам. Восхождение с женщиной-напарницей занимало больше времени, но, по словам Дзюнко, тем не менее она чувствовала себя более вознагражденной за это достижение. Ей казалось, что физически они равны, и это делало ее более счастливой.

Помимо того, что Сасу стала напарницей Дзюнко по восхождениям, она также стала ее самой близкой подругой. К сожалению, Сасу погибла в горах Танигава во время восхождения. Дзюнко в этот момент была дома в Михару на седьмой годовщине смерти своего отца. Гибель подруги она перенесла плохо.

«Смерть Сасу заставила меня осознать реальность того, что все, включая меня, рано или поздно умрут  и вернутся на землю. Я задумалась, жила ли я в полной мере той жизнью, которую хотела. Одновременно я почувствовала такое замешательство и разочарование, что мир вокруг меня мог продолжать жить своей повседневной жизнью, как обычно. Для меня было только одно решение: я должна была смириться с печалью и пустотой в своем сердце и снова начать восхождение».

 

Спутник жизни

«Каждый раз, когда Масанобу сообщал моей семье новость о том, что я достигла вершины такой важной горы, как Аннапурна или Эверест, мой брат от всего сердца благодарил его. Это все благодаря тебе, — говорил он. Ей так повезло, что у нее есть ты. Масанобу чуть не заплакал от радости, услышав слова моего брата. Оглядываясь назад, я понимаю, что замужество за Масанобу стало самым важным поворотным моментом в моей жизни».

Со своим будущим мужем, альпинистом Масанобу Табээм, Дзюнко познакомилась в 1964 году приблизительно в то же время, что и с Сасу. Они встретилась после Золотой недели* в горах Танигава. Оба со своими партнерами по альпинистским клубам планировали совершить восхождение на одну и ту же вершину. Несмотря на то, что это было воскресенье, на маршруте были они одни вчетвером. Масанобу и его напарник обогнали Дзюнко. Когда та добралась до вершины, Масанобу приветствовал ее импровизированным десертом из сорбета, приготовленного из снега и посыпанного адзуки (красной фасолью). Именно сладость этого «десерта» потом ассоциировалась у девушки со встречей со спутником жизни.

*Золотая неделя — в странах Восточной Азии так называют несколько праздничных дней, объединённых с выходными.

Потом Дзюнко и Масанобу пересеклись на горе Ичинокура, куда пошли в своих парах ради зимнего восхождения. Дзюнко и ее подруга Сасу намеревались совершить женскую зимнюю попытку прохождения по Центральному хребту, а Масанобу и его товарищ выбрали более сложный маршрут Cup Rock, куда до этого зимой ходили всего один раз. Обе пары достигли поставленных целей.

После этого Дзюнко сталкивалась с будущим мужем в разных местах и начала задумываться, не судьба ли это. Однажды в автобусе она предложила ему конфету, завернутую в oblaat — тонкую крахмальную пищевую бумагу, в которую также заворачивают порошкообразные лекарства для облегчения глотания. Мужчина поделился, что съел таких конфет много килограммов, пока четыре года в средней школе болел туберкулезом, прикованный к кровати. Дзюнко эта история поразила.

«Выслушав его историю, я была покорена его спокойным характером и деловитым подходом к делу. По мере того как я становилась более опытным альпинистом, я рисковала приобрести некоторую самонадеянность: возможно, я стала хуже относиться к тем, кто поднимался по более легким маршрутам, чем я. Но приятная манера поведения Масанобу, несмотря на сложные маршруты, на которые он был способен, помогала мне сдерживаться. В тот день в автобусе я научилась скромности».

Так как Дзюнко и Масанобу были членами разных альпинистских клубов, то не могли вместе совершать восхождения. Но однажды они все-таки наплевали на это правило.

«Однажды он сказал мне: Maku-iwa на южной стороне гор Танигава великолепна в полном цвете».

Дзюнко уже было 26 лет. Мать не скрывала своего разочарования тем, что дочь еще не была замужем. Она бы предпочла брак по договоренности, который был обычным делом для Японии того времени. Ее сестры именно так и вышли замуж, и казались вполне себе счастливыми. Дзюнко, со своей стороны, игнорировала любые приглашения на свадьбу от своих друзей, но в душе, конечно, задавалась вопросом, а готова ли она всю жизнь быть одна без мужа. Она пыталась представить себя традиционной японской женой, которая следует за мужем. Но эта идея ей не нравилась.

«Я пришла к выводу, что здоровый брак — это тот, который позволяет людям делать то, чего они иначе не смогли бы достичь в одиночку и, следовательно, обогащает жизнь обоих партнеров».

Естественно, мать не одобрила выбор дочери. Чтобы выйти замуж по любви, Дзюнко пришлось ждать два года, пока протест матери против ее выбора не начал понемногу ослабевать.

 

Выдержки из главы 3 Annapurna 3 (Аннапурна 3) 69-125 стр.

В 1970 году Дзюнко Табэй в составе японской женской экспедиции совершила восхождение на Аннапурну 3 (7555 м.). Это было чисто женское восхождение-первопроход, совершенное по южному склону горы. До этого первое восхождение на гору было совершено в 1950 году капитаном Манмоханом Сингхом Кохли (Manmohan Singh Kohli) из Индии. Японки отправились на гору под лозунгом «Только женщины идут совершать восхождения в Гималаях».

Подготовка

Март 1969 года. Дзюнко получила необычное приглашение на встречу, на которой планировалось обсудить чисто женскую экспедицию в Гималаи. Во встрече приняли участие три великие, на взгляд Табэй, женщины: Вакаяма (Wakayama), совершившая вместе с напарницей первое женское восхождение по северному склону Маттерхорна в 1967 году; Эйко Миядзаки (Eiko Miyazaki), японский лидер первой совместной альпинистской поездки Индии и Японии; Мичико Секита (Michiko Sekita), совершившая восхождения на Уайна-Потоси и позже Денали. Дзюнко нервничала, так как по сравнению с коллегами у нее не было опыта восхождений заграницей. Идею отправиться в Гималаи озвучила Миядзаки. Путешествие намечалось на весну или осень 1970 года. Гора и состав команды не определены. Женщин-членов только одного Японского альпинистского клуба будет недостаточно для формирования команды, поэтому искать участниц нужно по разным клубам. Дзюнко идея отправиться в Гималаи очень понравилась: она давно хотела выйти за рамки сложных маршрутов Японии, и поездка в Гималаи стала для нее шансом, которым она обязана была воспользоваться.

Следующая встреча прошла двумя неделями позже 19 марта. На этот раз на ней присутствовали уже 13 женщин-альпинисток, которые стали основой первой японской женской команды по восхождению в Гималаях. Четыре участницы первой встречи сформировали комитет, чтобы проанализировать предложения по выбору горы для восхождения, провести исследования и наметить следующие шаги экспедиции. Выбор комитета пал на Аннапурну 3. Гора высотой 7555 метров станет хорошим началом для знакомства команды с высотным альпинизмом и послужит трамплином для последующих восхождений на восьмитысячники.

Чтобы стать членом команды, нужно было взять на работе трехмесячный отпуск на период проведения экспедиции, сделать взнос в размере 700 000 иен (огромные деньги для того времени) и, естественно, до старта посещать собрания и тренировки. Но пока еще эта команда представляла собой только группу коллег, объединенных общей целью. По правилам Непала того времени, до начала эры коммерческих восхождений, каждая альпинистская группа должна была соответствовать статусу организованной ассоциации и подать в правительство заявку на восхождение. А дальше уже непальцы выбирали по одной команде на гору в сезон. Японки понятия не имели, по каким критериям ведется отбор, но знали, что несколько заявок уже подали. Так, для участия в поездке появился Женский альпинистский клуб.

Процесс признания Женского альпинистского клуба Ассоциацией альпинизма префектуры Токио занял 3,5 месяца. Несмотря на эту волокиту правительство Непала приняло заявку японской команды на восхождение на Аннапурну 3 и выдало разрешение по истечении 37 дней с момента первоначального запроса. Столь быстрый ответ Табэй связывает с редкостью их заявки и с тем, что правительство Непала само было заинтересовано в приезде женских команд. До этого только одна женская экспедиция побывала в Непале: в 1959 году команда из Франции предприняла неудачную попытку покорения Чо-Ойю. Таким образом, японки стали бы вторыми на непальской земле.

Окончательный состав женской сборной Японии определился только спустя год за две недели до отправления в Непал. Сначала долго искали лидера экспедиции. После бесплодных попыток привлечь в качестве лидера других выдающихся японских альпинисток и долгих уговоров эту роль на себя все-таки взяла Эйко Миядзаки. Дзюнко Табэй была назначена ее помощницей. Далее по медицинским показаниям под вопросом встало участие в команде Ядзимы (Jajima). Решение об ее участии в экспедиции вызвало серьезные споры, которые, в итоге, разрешились путем голосования. Большинство высказалось против того, чтобы брать больную коллегу с собой в Непал. Ядзима и ее подруга Секита покинули сборную. За ними по личным причинам последовали еще три девушки. Команда стремительно теряла участниц за 25 дней до отправления на Аннапурну. К моменту вылета команда составляла девять человек:

Эйко Миядзаки (Eiko Miyazaki), 36 лет, руководитель

Дзюнко Табэй (Junko Tabei), 30 лет, помощник руководителя

Хироко Хиракава (Hiroko Hirakawa), 30 лет, отчетность

Мичико Манита (Manita Michiko), 28 лет, пропитание

Рейко Сато (Reiko Sato), 25 лет, снаряжение

Мори Ямадзаки (Morie Yamazaki), 28 лет, снаряжение

Эйко Хирано (Eiko Hirano), 37 лет, финансы

Чиеко Урушибара (Chieko Urushibara), 31 год, фотограф

Доктор Киоко О-но (Kyoko O-no), доктор.

В последний момент девятым членом экспедиции стала Урушибара. Она помогала команде с подготовкой, но формально ее членом не была. После ухода нескольких участниц она заняла место одной из них, успев до отправления менее чем за месяц собрать необходимый денежный взнос и снаряжение.

Отправление и первые дни в Непале

27 февраля первыми покинули Японию Сато и Хиракава. В Индии они должны были встретить экспедиционный груз, который шел морским путем до Калькутты, и уже сухопутным способом отправить его дальше в Непал. 2 марта с остатками снаряжения отправилась вторая, основная экспедиционная группа в лице Миядзаки, Хирано, Ямадзаки и Табэй. В Индии у них возникла первая проблема бюрократического характера. Миядзаки пришлось задержаться в Калькутте, чтобы поставить свои подписи, как руководителя организации, на всю документацию к ящикам с их снаряжением. Без этого груз официально не приняли бы в Непале. Вместе с Миядзаки в Индии остались все кроме Ямадзаки и Табэй. Они вылетели в Катманду первыми, чтобы решать другие организационные вопросы.

Последние три члены команды: доктор, Урушибара и Манита, — вылетели в Гималаи только 16 марта. Из-за политических потрясений в Калькутте маршрут их полета претерпел значительные изменения.

Настроение Ямадзаки и Табэй по прибытию в Катманду можно описать словами: «Было очевидно, что мы понятия не имели, что делать в первую очередь или с чего вообще начать». К большому облегчению для девушек, под свое крыло их взяли корреспондент японской группы на Эверест Ишикава и альпинисты из экспедиции Университета Кансай, планировавшие восхождение на Аннапурну 4. Новые друзья сначала отправили женщин-коллег в Министерство иностранных дел для оформления документов, а затем — в Гималайское общество, чтобы нанять шерпов. Также мужчины показали, где находится почтовое отделение, как работают внутренние авиалинии и помогли с первым шоппингом в Непале. Но даже с их помощью, по признанию Табэй, первые пять дней в новой стране они с напарницей провели в режиме выживания. Девушки были заняты с рассвета до заката, их мозг был перегружен от чрезмерной практики английского языка, а местная бюрократия вовсе выводила из себя.

«Я была измучена, поэтому взяла на себя смелость признать, что находясь в Непале, делайте, как говорят непальцы. Расслабьтесь».

В Катманду их женская команда увеличилась на 14 человек. Ее пополнили шерпы, высотные носильщики, разносчики почты и повара. Среди них на успех экспедиции повлияли участник предыдущих японских экспедиций Тенцинг Гирми, участник немецкой команды на Гангапурну 1965 года Пхурба Китар. Он из первых рук знал, как выглядит южный склон Аннапурны 3, по которому женщины собирались сделать первопроход. Пасанг Нима взошел на Макалу с французской командой в 1960 году. А менеджер по связи, мистер Гопал, и вовсе был неординарной личностью: актер непальского телевидения, комедийный писатель и полицейский. Но самое главное — он пять месяцев прожил в Японии и неплохо говорил по-японски. Благодаря ему руководитель экспедиции Миядзаки ни разу не заговорила на иностранном языке. Чего не скажешь, например, о Дзюнко. Та боролась с английским и непальским на протяжении всей поездки.

19 марта на двух зафрахтованных самолетах команда прилетела в Покхару, где планировала купить продукты и нанять еще носильщиков для транспортировки груза в Базовый лагерь. 100 человек, нанятых ранее, было недостаточно. Требовалось еще 40. Табэй переживала, что выполнить эту задачу будет невозможно. Одновременно с ними стартовали 4 крупные экспедиции, которые в общей сложности наняли 450 носильщиков. Но британская группа во главе с Крисом Бонингтоном (Chris Bonington) отказалась от услуг носильщиков-тибетцев, и они, к счастью, пришли в женскую японскую команду. Но и на этом сюрпризы в Покхаре не закончились. Японский врач, сотрудник местной больницы, проводил исследования распространения инфекции брюшного тифа в бассейне реки Моди Кхола (Modi Khola) и настоятельно рекомендовал экспедиции сделать соответствующие прививки. Еще какое-то время вся команда, включая шерпов и носильщиков, потратила и на это.

23 марта вся компания из 168 человек с 4,5 тоннами груза выдвинулась из Покхары в сторону Базового лагеря на высоте 3750 метров. Альпинистки рассчитывали преодолеть этот путь за 8 дней.

Немного об участницах и быте

В своей книге Дзюнко Табэй оставила любопытные воспоминания про своих коллег по команде. Так, например, Хироко Хиракава была не только альпинисткой, но и медсестрой. Она проводила много времени с доктором О-но, чтобы оказывать медицинскую помощь носильщикам и местным жителям по пути следования к лагерю. Хиракава из всех сил хотела попасть в эту экспедицию и после работы тренировалась с 30-килограмовым грузом на спине. Также она была самой высокой в группе и отличалась очень хорошим аппетитом. Поэтому и получила прозвище «Шерпани».

Доктор О-но, в свою очередь, наоборот не имела альпинистского опыта, но всегда шла впереди группы «со свежей энергией и рвением». С доктором также связаны особо пикантные воспоминания. Табэй пишет, что, как и все альпинисты, японская команда по утрам до последнего момента оттягивала поход в туалет. Единственным дисциплинированным человеком в их группе была доктор О-но, которая «вышла из парадоксального равновесия между желаниями и нуждами» и каждый день в 5 утра заставляла себя выйти из теплой палатки на улицу. Остальные члены команды, не обладая ее решимостью, провожали доктора в туалет шуточными серенадами.

 Очень забавной парой из-за большой разницы в росте были Сато и Манита. Манита была такой же высокой, как Хиракава, но более коренастой, а вот Сато — самой маленькой. Но зато симпатичная Сато пользовалась популярностью среди носильщиков и шерпов, которые с удовольствием предлагали ей, единственной курильщице в команде, свои сигареты. Её поза во время курения стала предметом шуточного подражания мистера Гопала. Манита отличилась своей педантичностью, приобретенной благодаря работе учителем в школе. Она каждый третий день при наличии воды мыла голову и даже в третьем лагере собирала капельки со льда, чтобы почистить зубы и не тратить на эту гигиеническую процедуру дополнительную воду и топливо.

А вот что касается быта, то тут, на первый план, вышел гастрономический вопрос. Пока команда шла к Базовому лагерю, вопрос питания стоял не так остро. Хотя, вспоминает Дзюнко, японская команда не без доли зависти смотрела на британцев, разбивших лагерь недалеко от них.

«<…> каждое утро мы просыпались от кудахтанья, и ходячей шуткой стало „Соседская еда зовет“. В то время как некоторых из нас мучила мысль о том, что британская сторона каждый день сокращает поголовье цыплят, другие завидовали мысли о том, что они едят самое свежее мясо, какое только возможно, но никто из нас не мог вынести этих ежедневных звуков будильника по утрам».

По мере продвижения к вершине из лагеря в лагерь вопрос с провизией обострился. Девушки опирались на отчеты предыдущих экспедиций, которые утверждали, что на высоте альпинисты могут употреблять только жидкую пищу. Поэтому, основываясь на этом, женская команда взяла тонну продуктов, которые, по их мнению, было легко употребить в пищу: консервированные персики, сгущенное молоко, сахарную пудру, печенье и вафли. «Детское питание», — как выразилась Табэй. Естественно, они начали голодать.

«Короче говоря, мы умирали с голоду. Мы жаждали риса и мисо супа и умоляли доставить нам груз из Базового лагеря, но даже этого было недостаточно, чтобы утолить наш аппетит. Мы постоянно были голодны, и в результате дни казались особенно долгими».

Неудивительно, что в дни праздников, когда девушкам приходилось довольствоваться консервированными персиками и сублимированным рисом, они вспоминали про любимые японские деликатесы: якитори, гёдза, тонкацу. И конечно, саке.

Краткая хронология восхождения на вершину

Подход к Базовому лагерю занял не 8 дней, как планировалось, а 10. Сначала команда беспокоилась, сможет ли она пройти через деревню Чомронг в верховьях реки Моди Кхола — место, запрещенное для женщин. Запрет основывался на вере в то, что территории за пределами деревни считались священными, и женщины не могли на них ступать. Помимо этого, в Непале только первый год после перерыва отменили запрет на альпинистские экспедиции.  Но главная причина промедления заключалась в том, что носильщики, передвигавшиеся босиком или в легких кроссовках, не были готовы к заснеженной тропе по пути в Базовый лагерь. На предполагаемой высоте 3600 метров у подножия ледника Южная Аннапурна они оставили свой груз и ушли обратно. Японской сборной пришлось разбить первый псевдо лагерь там, чтобы собрать в кучу все брошенные припасы и доставить снизу остатки провизии. Первоначальная команда носильщиков сократилась до 22 человек.

Из псевдо базового лагеря начали сразу искать кратчайший путь к Базовому лагерю, который должен был располагаться на высоте 3750 метров над уровнем моря — высота горы Фудзи, на которой проходили тренировки сборной. Груз из псевдо базового лагеря в Базовый лагерь переносился в течение практически двух недель. Сборная разделилась на три группы. Руководитель экспедиции Миядзаки, Манита и мистер Гопал находилась в псевдо базовом лагере, вторая группа — в Базовом лагере, третья группа начала прокладывать маршрут к лагерю 1. Лагерь 1 на высоте 4350 метров у подножия ледника, питающего Моди Кхолу, разбили через четыре дня, а через два дня разбили лагерь 2 на высоте 4800 метров. Было 11 апреля.

14 апреля остатки группы поднялись в Базовый лагерь. Несмотря на то, что вся команда ранее уже была на этой высоте у себя дома на Фудзи и единогласно решила разбить лагерь именно на ней, три ее члена начали страдать от горной болезни. Табэй тяжело переживала недомогания коллег: «Когда я забралась в свой спальный мешок той ночью, я почувствовала такое отчаяние, как хотя я цеплялась за Бога, чтобы он помог нам пройти через это. Религия никогда не играла роли в моей жизни, но в тот момент я не могла не воззвать к высшей сущности. Больше всего на свете я хотела, чтобы команда поднялась на вершину без опасностей и вернулась домой».

Из лагеря 2 команда вышла прокладывать маршрут в лагерь 3. Сначала девушки следовали по маршруту немецкой группы на Гангапурну 1965 года, но спустя 3 дня их остановила гигантская расщелина. Группа развернулась и начала прокладывать маршрут по левой стороне склона. Лагерь 3 появился на высоте 5300 метров 24 апреля. Дзюнко так описывает свои чувства от прохода по леднику: «Для меня уверенность в Гималаях приравнивается к удаче. Когда кто-то стоит на леднике, который может обрушиться, альпинист чувствует себя менее уверенным, чем удачливым, если лед остается нетронутым. Среди Восточного ледника я почувствовала себя счастливчиком, мимолетное чувство удовлетворения от того, что нахожусь там, стою на нетронутой земле, на которой никогда прежде не было следов человека».

К 29 апреля команда разбила лагерь 4 на высоте 5900 метров. Здесь их самым большим препятствием стала крутая ледяная стена, которая вела к седловине между Аннапурной 3 и Гангапурной. 2 мая во время прокладки маршрута пять альпинистов (Сато, Манита и трое шерпов) сорвались. Шерп Пасанга поскользнулся и потянул за собой остальных. К счастью, падение прекратилось через 15 метров. Все остались живы, хотя и пострадали в разной степени. Манита, предположительно, сломала ребра, а шерпа Гирми — плечо. Между Гирми, который распределял задачи по другим шерпам, и Пасангом произошел конфликт. Поводом стал не только срыв, но и то, что в постановке задач Пасангу напрямую участвовала и лидер экспедиции Миядзаки. Пасанг, как самый сильный шерпа, переносил больше всех грузов, и, чтобы сменить темп его работы, Миядзаки попросила отправить того для уточнения маршрута в лагерь 4. Потом произошло падение.

5 мая Табэй, Хиракава и Пасанг боролись на маршруте с последствиями свежего 20-сантиметрового слоя снега. 6 мая из-за сильного геморроя Дзюнко не подключилась к обработке маршрута. 7 мая команда приняла решение поставить дополнительный лагерь на высоте 6100 метров прямо у подножия ледяной стены, чтобы сэкономить себе время на каждодневный двухчасовой переход от лагеря 4 к стене. К 11 мая работы на стене продолжались. Мистер Гопал сообщил неутешительную новость о приближении муссона. Надо было торопиться. В целях ускорения продвижения группы вырубку ступеней во льду на себя взяли шерпы. Обработка стены завершилась спустя 2 недели к 14 марта. Лагерь 5 поставили на высоте 6800 метров.

16 мая вечером в лагере 4 Миядзаки огласила свое решение по тому, как будет проходить штурм вершины. Она выделила 2 штурмовые группы. В первую вошли Табэй, Хиракава и шерпы Гирми и Пасанг. Во вторую группу она определила себя, Сато и шерпу Китара. Часть девушек к дальнейшему восхождению не допустили по медицинским показаниям и тому, как те проявили себя на высоте. По замыслу лидера экспедиции, сначала в лагерь 5 поднималась она и первая группа штурма. Сато и несколько шерпов должны были подняться днем позже. Девушки, не допущенные к штурму вершины, получили свои задачи в лагере 4. Естественно, такое решение вызвало горячие споры. Табэй, которая принимала решение по штурму вместе с Миядзаки, в какой-то момент почувствовала себя одураченной, но смогла себя успокоить: «Забудь, что имели в виду другие. „Познай самого себя", — подумала я и стиснула зубы в твердой решимости продолжать».

17 мая группа вышла к передовому лагерю на 6100 метров у подножия стены, но подняться по ней не смогла из-за непрерывно падающих лавин. 18 мая группа поднялась в лагерь 5 на высоту 6800 метров. Лагерь был готов только к пяти вечера, и шерпов не пустили вниз в лагерь 4, чтобы они на следующий день вернулись с Сато. 19 мая на штурм вершины вышли Табэй, Хиракава, Гирми и Пасанг. Шерпа Мингма должен был в предрассветные часы спуститься в лагерь 4 за Сато и вернуться с ней на седловину. Миядзаки, страдая от головной боли, осталась в лагере 5. Штурмовая четверка не знала маршрут подъема к вершине, поэтому дополнительно взяла снаряжение для бивуака. В 14:45 19 мая они стояли на вершине.

На вершине четверка пробыла всего 25 минут и к шести вечера уже спустилась в лагерь 5. К моменту их возвращения выяснилось, что шерпа Мингма из-за головной боли спустился за Сато слишком поздно, чтобы они в этот же день успели подняться на седловину на 6800 метров. Миядзаки приняла решение идти на новый штурм вершины только с Китаром на следующий день.

Но 20 мая Миядзаки отказалась от второй попытки штурма. Она чувствовала себя хуже. Рация и связь с лагерем 4 не работали 3 дня, поэтому напарница Миядзаки по второй штурмовой группе Сато все еще находилась в лагере 4. Муссон приближался, запасы продовольствия были на исходе. Миядзаки приняла очередное тяжелое решение, которое понравилось не всем. Ее приоритет состоял в том, чтобы вернуть всю команду домой живой. Так как первая попытка удалась, все достигли успеха как команда. Этого было достаточно.

Последствия

После восхождения на Аннапурну 3 под эгидой Женского альпинистского клуба вышла в свет книга «Аннапурна: битва женщин». Эта книга вызвала переполох в альпинистских кругах из-за своей излишней прямолинейности. В книге девушки честно и открыто рассказали о недоброй стороне человеческого поведения и чувствах команды, когда дела шли не так, как планировалось. Таким образом они противопоставили себя классическим мужским отчетам в стиле «равные усилия всех нас привели туда», «забота друг о друге привела к успеху» и т. д., в которых ни слова не говорилось о подобных случаях в мужских командах, хотя они тоже были.

Также помимо этого команда в перспективе получила еще один дополнительный бонус. По традиции японского альпинистского общества того времени менеджеров по связям экспедиции, добившейся успеха, приглашали в Японию. С согласия женской сборной вместо мистера Гопала в Японию отправился его сын Басанта. Мальчик окончил в Японии среднюю школу, затем вернулся в Непал изучать медицину, потом снова продолжил обучение в Японии. Он стал выдающимся нейрохирургом.

Ну, а сама Табэй пришла к выводу, что ее старые мировоззренческие установки перестали работать. Будучи помощником руководителя экспедиции, она хотела быть хорошей и для руководителя, и для остальной части команды. Привычка постоянно быть хорошей девочкой и не делать ничего такого, из-за чего твое поведение могли назвать плохим, глубоко укоренилась в детстве. Эта привычка в дополнение к склонности японцев в ту эпоху ничем отличаться от других людей крайне затрудняло Дзюнко принятие трудных решений, которые требовались в горах.

«Вести себя как светская львица в альпинизме не работает — нужно быть откровенной с другими; нет времени на неоднозначные сообщения. По сути, человек должен уметь высказывать свое мнение, не беспокоясь о критике. Осознание этого впервые в возрасте 30 лет открыло мне глаза, и с тех пор это изменило мою жизнь. И снова горы были моим учителем».

 

Women’s mountaineering in the world

Достижение духа, а не тела и обстоятельств. “Steel Angel”: women’s climbing award

Первое восхождение женской команды на Серро Торре

Три француженки — горные гиды Лиза Бийон, Фанни Шмутц и Мод Ванпуль (Lise Billon, Fanny Schmutz, Maud Vanpoulle)  —...
Достижение духа, а не тела и обстоятельств. “Steel Angel”: women’s climbing award

Sasha DiGiulian and ‘Mango’ Ordonez have climbed the Sendero Luminoso route

Sasha DiGiulian and Mariana ‘Mango’ Ordonez are the first female duo to complete one of the most difficult lines...
Достижение духа, а не тела и обстоятельств. “Steel Angel”: women’s climbing award

Зимние Мунро Анны Уэллс

Анна Уэллс успешно завершила очень смелый и интересный проект и стала первой женщиной и четвертым человеком,...
Достижение духа, а не тела и обстоятельств. “Steel Angel”: women’s climbing award

Самые значимые достижения в истории британского клуба «Pinnacle Club»

Друзья, мы хотели бы поделиться с вами тем, как развивается женский альпинизм в других странах. Наше внимание...
Достижение духа, а не тела и обстоятельств. “Steel Angel”: women’s climbing award

Совместные тренировки женщин в альпинизме

Публикуем перевод статьи британского женского альпинистского клуба «Pinnacle»: «В 1920-х годах, когда был основан...
Достижение духа, а не тела и обстоятельств. “Steel Angel”: women’s climbing award

100 лет альпинистскому женскому клубу «Pinnacle Club»

Женский альпинизм все еще достаточно редкое явление в современном мире, именно поэтому так интересно находить...
Достижение духа, а не тела и обстоятельств. “Steel Angel”: women’s climbing award

Проект 100% Women и мировой женский рекорд

80 женщин из 25 стран мира поставили мировой рекорд, совершив восхождение на вершину горы Брайтхорн (4164 м,...
EN